ОБЗОР ДИСЦИПЛИНАРНОЙ ПРАКТИКИ

                    АДВОКАТСКОЙ ПАЛАТЫ ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ

                за 2013 год

 

 

       Очередной ежегодный обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Ивановской области призван не только информировать выборные органы адвокатского сообщества и каждого адвоката палаты о состоянии дел с дисциплиной в Адвокатской палате, но и содействовать адвокатам надлежащим образом исполнять свои обязанности перед  доверителями, соблюдать в профессиональной деятельности требования законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, включая Кодекс профессиональной этики адвоката, а также эффективно защищать свои права в случае возбуждения дисциплинарного производства.

Анализируя количество обращений, а также существо претензий к профессиональной деятельности адвокатов, можно проследить, какие из допускаемых адвокатами нарушений являются наиболее распространенными, повторяющимися из года в год, оценить в этой связи, насколько эффективны предпринимаемые Советом и адвокатскими образованиями меры по предупреждению проступков адвокатов, выработать конкретные рекомендации, позволяющие избегать те или  иные конфликтные ситуации либо умело их урегулировать.

В АПИО за период 2013 г. поступили 102 обращения, связанные с претензиями в адрес адвокатов, их них:

жалобы и заявления граждан – 73 (в 2012 г. – 47);

жалобы от юридических лиц – 1 (в 2012 г. – 0);

жалобы от адвокатов – 1 (в 2012 г. – 0);

сообщения из судов – 8 (в 2012 г. – 3);

частные постановления судов – 5 (в 2012 г. – 4);

частные определения суда – 3 (в 2012 г. – 3);

сообщения из  УВД и отделов полиции – 5 (в 2012 г. – 7);

сообщения из СУ СК России по Ивановской области – 4 (в 2012 г. – 2).

По сравнению с 2012 годом общее количество обращений увеличилось на 32. При этом в 2013 году не было ни одного обращения из органов прокуратуры (в 2012 г. – 3) и  ни одного представления от вице-президента АПИО (в 2012 г. – 1).  

Следует отметить, что в число 102 обращений в минувшем году входят несколько обращений, поступивших в АПИО от одного и того же заявителя с претензиями к одному и тому же адвокату, например: 7 обращений от заявителя С. в отношении адвоката А., 6 обращений от заявителя Г. в отношении другого адвоката А., 5 обращений от заявителя  К. в отношении адвоката М. Это происходит в связи с тем, что нередко граждане свои обращения с претензиями к адвокату отправляют одновременно (или последовательно) в несколько адресов (Федеральную Палату Адвокатов РФ, Управление МЮ РФ по Ивановской области, Министерство юстиции РФ, в прокуратуры и следственные органы различных уровней и др.), откуда их жалобы и заявления пересылаются в адрес АПИО для рассмотрения по существу; либо неудовлетворенные ответом Адвокатской палаты граждане присылают в АПИО повторные жалобы и заявления.

Из всех поступившим в 2013 году обращений наибольшее количество обращений (без учета повторных обращений от одного и того же заявителя) было в отношении адвокатов, осуществляющих свою адвокатскую деятельность в 

- адвокатских кабинетах – 11 обращений;

- Ивановской коллегии адвокатов «Адвокатский центр» - 11 обращений;

- Второй Ивановской областной коллегии адвокатов – 15 обращений;

- Ивановской городской коллегии адвокатов № 1 – 8 обращений;

- Кохомской коллегии адвокатов – 6 обращений.       

По результатам предварительных проверок всех поступивших в АПИО обращений по 11 из них в 2013 году было возбуждено 10 дисциплинарных производств (одно дисциплинарное производство возбуждено по двум жалобам, поступившим от двух граждан-заявителей в отношении одного адвоката), что составляет примерно 10% от общего количества обращений, против 6% в 2012 году и 26% - в 2011 году.

По остальным обращениям (91) в 2013 г. в возбуждении дисциплинарных производств было отказано.  Причины отказа:

1) отсутствие допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, среди которых:

- случаи, когда в жалобе не указаны конкретные действия (бездействие) адвоката, в которых выразилось нарушение им профессиональных обязанностей; обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства (пп. 6, 7 п.2 ст. 20 КПЭА);

- случаи поступления обращения от лица, не имеющего права ставить вопрос о возбуждении дисциплинарного производства (п.п. 1, 4 ст. 20 КПЭА);

- жалобы на действия (бездействие) адвоката, не связанные с исполнением адвокатом профессиональных обязанностей (п. 4 ст. 20 КПЭА);

2) наличие обстоятельств, исключающих возможность дисциплинарного производства, а именно: истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности (пп. 3 п. 3 ст. 21 КПЭА).

Анализ рассмотрения президентом либо замещающим его в период отсутствия вице-президентом АПИО поступивших в палату обращений показывает следующее:

- установленные п. 1 ст. 21 КПЭА сроки рассмотрения обращений соблюдаются; фактов нарушения сроков не выявлено; решений о продлении срока рассмотрения обращений до одного месяца за исследуемый период не принималось;

- на каждое из поступивших в палату обращений дан письменный ответ заявителю;

- при повторном поступлении от одного и того же лица обращений аналогичного содержания переписка с ним прекращается в соответствии с п. 1.4 Решения Совета ФПА РФ от 06 июня 2006 года (Протокол № 6) «О порядке рассмотрения и разрешения обращений в адвокатских образованиях и адвокатских палатах субъектов РФ», о чем заявитель  письменно уведомляется.

Однако не всегда распоряжения президента палаты либо лица, его замещающего, об отказе в возбуждении дисциплинарного производства содержат исчерпывающий перечень оснований принятого решения со ссылками на нормы КПЭА. Полагаю,  устранение данного недочета придаст большую правовую аргументированность принимаемым решениям, усилит их вес и значимость для заявителя, а также будет способствовать дальнейшему укреплению имиджа нашего адвокатского сообщества и его первых лиц как руководствующихся при принятии каждого решения исключительно нормами действующего законодательства с конкретным указанием на эти нормы.

Также полагаю возможным, обратить внимание на некоторую некорректность употребления в ответах об отказе в возбуждении дисциплинарного производства таких фраз как «…президентом адвокату сделано предупреждение» или «…адвокату сделано замечание». В силу п. 6 ст. 18 КПЭА «предупреждение» и «замечание» являются мерами дисциплинарной ответственности, применяемыми лишь к совершившему дисциплинарный проступок адвокату только Советом палаты и в строго предусмотренном процедурном порядке.  В этой связи возникает некий диссонанс между принятым президентом палаты решением об отказе в возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката и указанными в этом решении мерами реагирования президента в адрес данного адвоката.

           Анализ обращений, поступивших из судов, показывает, что  большинство из них содержат претензии к адвокатам по поводу их неявки или опоздания в судебные заседания без уважительной причины, что служило основанием для отложения судебного разбирательства либо задержки начала судебных процессов.

           В некоторых обращениях указывается на несвоевременное выделение руководителем адвокатского образования адвокатов для участия в судебном заседании в качестве защитника  по назначению суда, что приводило к затягиванию судебного процесса.

           Одно из обращений – частное определение суда – поступило в отношении адвоката, осуществлявшего адвокатскую деятельность в период времени, когда статус данного адвоката был приостановлен, о чем в реестр адвокатов Ивановской области были внесены соответствующие сведения.

По результатам изучения обращений из судов следует особо отметить, что в силу пп. 4 п. 1 ст. 20 КПЭА поводом для возбуждения дисциплинарного производства может являться лишь обращение суда (судьи), рассматривающего дело, представителем (защитником) по которому выступает адвокат. Иногда в адрес палаты поступают сообщения от председателей судов с претензиями в адрес адвокатов, участвующих по делам, находящимся в производстве других судей. Представляется уместным, отвечая на обращения в таких случаях, кроме ссылок на результаты предварительной проверки, указывать еще и на признание данных обращений недопустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства в силу п. 4 ст. 20 КПЭА.  

Изучение обращений, поступивших от граждан, позволяет констатировать, что в основном они содержат претензии по поводу ненадлежащего, по мнению заявителей, исполнения адвокатами своих профессиональных обязанностей в отношении лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. В частности, заявители жалуются на неактивность адвокатов в ходе судопроизводства, на действия адвокатов якобы в интересах следствия и вопреки позиции своих доверителей, на завышенные гонорары за оказываемую юридическую помощь.

           Встречаются среди обращений граждан жалобы на невозврат адвокатами оригиналов документов по гражданским делам; на пассивность адвокатов, являющихся их представителями в судебном процессе; на действия адвокатов-представителей, совершаемые ими якобы в интересах другой стороны по делу и по сговору с последней.

В числе недопустимых поводов для возбуждения дисциплинарного производства, по-прежнему, нередкими являются жалобы граждан на адвокатов, представляющих интересы другой стороны  по гражданскому делу. Имеется факт обращения с жалобой представителя (юриста без статуса адвоката) одной из сторон гражданско-правового спора на адвоката – представителя другой стороны, который, по утверждению заявителя, якобы некорректно высказывался по поводу низкого качества оказываемой заявителем юридической помощи доверителю, а также предлагал другой стороне по делу заменить представителя и воспользоваться его юридической помощью. Как и ранее, имеют место жалобы от лиц, не являющихся доверителем адвоката, претензии к которому ими предъявляются. Как правило, это – родственники либо знакомые доверителя.

           Именно от граждан в адвокатскую палату поступают повторные обращения с аналогичными требованиями. Чаще всего это происходит в случаях, когда граждан не удовлетворяют полученные из АПИО ответы об отказе в возбуждении дисциплинарного производства по их первичным обращениям. В повторных жалобах они продолжают настаивать на своих  требованиях, не соглашаясь с решением президента палаты или лица, его заменяющего; а также направляют копии своих обращений в другие инстанции (ФПА РФ, МЮ РФ, следственные  органы, органы прокуратуры и др.), откуда эти обращения переадресовываются в АПИО.

Как и прежде, единичными, к сожалению, являются факты отзыва заявителями своих жалоб как следствие принятых адвокатами мер к урегулированию конфликта с доверителем.

Жалоба, поступившая от адвоката, содержит претензии к другому адвокату, участвовавшему по назначению следственного органа в следственных действиях в качестве защитника обвиняемого, который ранее заключил соглашение с адвокатом-заявителем и возражал против проведения следственных действий в отсутствии его защитника по соглашению. По данной жалобе возбуждено дисциплинарное производство, разбирательство по которому на данный момент не завершено.  

           Обращения, поступившие из следственных органов, связаны, в основном, с несвоевременной явкой адвокатов в органы следствия для участия в следственных действиях, со срывом последних из-за неявки адвокатов; с претензиями к адвокатам о якобы безосновательном затягивании процесса ознакомления с материалами уголовных дел.

Обращения из следственных органов в силу положений пунктов 1 и 4 ст. 20 КПЭА не рассматриваются сами по себе в качестве повода для возбуждения дисциплинарного производства, однако в случае, когда информация следственных органов убедительно указывает на возможное наличие в действиях адвоката дисциплинарного  проступка, то вице-президент адвокатской палаты или лицо, его замещающее, вправе внести в АПИО соответствующее представление, которое является основанием для возбуждения дисциплинарного производства. С удовлетворением надо отметить, что в обозреваемом периоде ни одного представления вице-президента в АПИО не поступило.

Приступая к обзору 10 дисциплинарных производств, возбужденных в 2013 году, следует отметить, что на начало 2014 года из них рассмотрены по существу – 7, по трем дисциплинарным производствам процедура рассмотрения не завершена.

Поводом для возбуждения трех дисциплинарных производств явились обращения из судов (информация федерального судьи, частное определение и частное постановление федеральных судей), в остальных случаях – жалобы граждан.   

По четырем из семи рассмотренных дисциплинарных производств Советом АПИО было принято решение  об их прекращении вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката либо вследствие надлежащего исполнения им своих обязанностей перед доверителем или адвокатской палатой.

По трем другим рассмотренным дисциплинарным производствам приняты решения о применении к адвокатам мер дисциплинарной ответственности в виде замечания по двум дисциплинарным производствам и предупреждения – по одному. При этом по двум из указанных трех дисциплинарных производств к ответственности был привлечен один и тот же адвокат К., к которому сначала была применена мера дисциплинарной ответственности в виде замечания, затем – предупреждение.  

Привлеченные к дисциплинарной ответственности адвокаты согласились с принятыми в отношении них решениями по рассмотренным дисциплинарным производствам и их не обжаловали.

Сравнивая настоящий отчетный период с предыдущим, заметим, что в 2012 году из 4 рассмотренных дисциплинарных производств 2 были прекращены за отсутствием состава дисциплинарного проступка, а по двум другим адвокаты были привлечены к дисциплинарной ответственности: в отношении одного адвоката применена мера дисциплинарной ответственности в виде предупреждения, а в отношении второго -  прекращение статуса адвоката.

Как и в 2012 году, в исследуемом периоде фактов прекращения дисциплинарных производств вследствие отзыва жалобы, представления, обращения либо в связи с примирением лица, подавшего жалобу, и адвоката  не имеется.

Разбирательство по дисциплинарным делам во всех случаях в 2013 г. осуществлялось в закрытых заседаниях квалификационной комиссии и Совета АПИО; ходатайств в порядке п. 4 ст. 19 КПЭА о полностью или частично открытом разбирательстве в указанные органы АПИО от лиц, обратившихся с жалобой, представлением, обращением, не поступало.  

В 2013 г. обращения в Совет АПИО от адвокатов либо адвокатских образований  с ходатайствами о досрочном снятии наложенных ранее дисциплинарных взысканий не поступали и Советом не рассматривались.

Обозревая конкретные дисциплинарные производства, приведем, прежде всего, те из них, которые были прекращено ввиду отсутствия в действиях адвокатов нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности:

     

1. Так, в отношении адвоката К. поводом для возбуждения дисциплинарного производства явилась жалоба гражданина М., по мнению которого, адвокат К., представлявший его интересы как потерпевшего по уголовному делу, не выполнил надлежащим образом   свои обязанности, в т.ч. в суде первой инстанции, а именно: адвокат не прокомментировал его ответы, не довел до него юридические последствия его ответов, не дал им юридическую оценку, не разъяснил  суть задаваемых вопросов и возможные последствия ответов, находился от него в другой части зала, и, отвернувшись, отказывался отвечать на его вопросы, что привело к прекращению уголовного дела в связи с примирением сторон, хотя он, то есть М., на этом не настаивал, у него были дополнительные требования к подсудимой о возмещении материального вреда и понесенных расходов, в том числе, судебных издержек. Адвокат К. сказал ему, что эти требования он может предъявить позднее. Адвокат ввел его в заблуждение и занял позицию вопреки воле доверителя, чем нарушил п. 3 ч. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре. В этой же жалобе указано на то, что заявитель оплатил услуги адвоката в сумме 50.000 рублей, квитанций ему предоставлено не было, а соглашение было оформлено на 25.000 рублей. 

       Из материалов дисциплинарного производства следует, что адвокат К., представляя по соглашению интересы М.  по уголовному делу в качестве представителя потерпевшего, изучал материалы уголовного дела, неоднократно являлся  к следователю для участия в следственных действиях, консультировал  доверителя, вел переговоры с обвиняемой и ее представителем по вопросу передачи денег в счет возмещения вреда, составления документов. 11.01.2013 г. в Ивановском районном суде поддержал заявление М. о прекращении  уголовного дела в связи с примирением сторон, т.к.  М.  получил от обвиняемой Т.  денежные средства в сумме 120.000 рублей  в счет возмещения  материального ущерба и морального вреда, претензий к  ней не имел.

       В ходе судебного заседания, как следует из протокола судебного заседания, все процессуальные  права  потерпевшему разъяснялись.  Свое заявление о прекращении производства по делу он поддержал. В его присутствии разъяснялся судом нереабилитирующий характер  прекращения  уголовного дела в связи с примирением сторон. Позиция адвоката по делу не противоречила позиции, занятой потерпевшим М.,  адвокатом совершены все необходимые юридические значимые действия в защиту законных прав потерпевшего М.  Факт нахождения адвоката в зале судебного заседания не рядом с доверителем, не доказывает, что юридическая помощь была оказана некачественно. Порядок в зале судебного заседания определяется судом. Факт передачи М. адвокату денег в большей сумме, чем указано в соглашении, не подтвержден. По приходному кассовому ордеру  были приняты адвокатом от гражданина М. 25.000 рублей, что соответствует условиям соглашения.

     В связи с этим Совет согласился с выводами квалификационной комиссии  по дисциплинарному производству в отношении адвоката К. об  отсутствии в действиях (бездействии) адвоката  нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности  и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката и прекратил в отношении него дисциплинарное производство.

              2. Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б.  явилось поступившее 28.12.2012 г. частное определение федерального судьи Фрунзенского районного суда г. Иванова З.  о неявке адвоката Б., действовавшей по доверенности,  в судебные заседания 16.10.12 г., 31.10.12 г., 09.11.12 г., 06.12.12 г., 12.12.12 г.  на рассмотрение гражданского дела по иску К. о взыскании морального вреда и материального ущерба вследствие дорожно-транспортного происшествия.

                               Из частного определения   следует, что адвокат Б., будучи надлежащим образом извещенной о датах судебных заседаний, не явилась в судебные заседания, назначенные на 16.10.12 г., 31.10.12г., 09.11.12 г., 06.12.12 г., 12.12.12 г. решение суда  постановлено судом в отсутствие К.. и ее представителя Б. Судебное заседание на 16.10.2012 года было назначено  по согласованию с представителями сторон, в т.ч. и с Б. Адвокат Б. в суд не явилась, по факсу поступило  сообщение о занятости  Б. 16.10.12 г. в 9.45 у мирового судьи судебного участка № 1 Ленинского района г. Иванова. Судебное заседание было отложено на 31.10.12 г. на 14.00, о чем Б. была уведомлена 24.10.12 г. телефонограммой. В судебное заседание Б.  не явилась по неизвестной суду причине, судебное заседание отложено на 09.11.12 г. на 16.00 час., о чем  К. и Б. были извещены судебной повесткой, полученной лично К. 02.11.2012 г. В судебное заседание 09.11.12 г.  представитель истца Б. не явилась, по факсу 09.11.12 г. поступило сообщение с просьбой слушание дела отложить, поскольку находилась на больничном с 07.11.12 г., что подтверждается листком временной нетрудоспособности. В судебное заседание 06.12.12 г. в 16.00 Б. вновь не явилась, по факсу 06.12.12 г. поступило сообщение с просьбой отложить слушание дела в связи с занятостью в Ленинском районном суде 06.12.12 г. в 16.30. Судебное заседание было отложено на 12.12.12 г. на 15.00, о чем Б. была лично уведомлена судебной повесткой 06.12.12 г. В судебное заседание  представитель истца Б. не явилась по неизвестной суду причине. 

                       Судом вышеуказанные действия Б. расценены как проявление неуважения к суду и другим участникам процесса и сделан вывод о нарушении адвокатом норм адвокатской этики. Поведение  адвоката Б., выразившееся в неоднократной неявке в судебное заседание без уважительных причин, непосредственным образом отразилось на сроках рассмотрения данного гражданского дела судом.

                        Из объяснений адвоката  Б. следует, что 17.07.2012 г. Б. и К. заключили соглашение об оказании юридической помощи по представительству К. в  Фрунзенском районном суде г. Иванова по исковому заявлению о взыскании моральной компенсации и материального возмещения от  ущерба, причиненного в результате ДТП. Б. подтвердила, что в дни и часы, указанные в частном определении, она в судебное заседание не являлась. Причины следующие: 16.10.2012 г. – в связи с занятостью в судебном заседании у мирового судьи СУ № 1 Ленинского района г. Иванова. 15.10.2012 г. в суд направлено ходатайство о рассмотрении дела в отсутствии истца и его представителя.

                31.10.2012 г.  не явилась из-за того, что истек срок доверенности, а К. не успела  оформить новую доверенность к 31.10.12 г.

                09.11.12 г. адвокат не явилась по болезни (листок нетрудоспособности имеется). В суд было направлено ходатайство о рассмотрении гражданского дела в отсутствии истца и его представителя, к ходатайству приложены копия больничного листка адвоката и копия новой доверенности К.

                06.12.12 г.  адвокат не явилась из-за того, что доверителем была уведомлена о дате судебного заседания только 06.12.2012 г. Суд ее лично не извещал. На сайте суда от 09.11.12 г. – была размещена информация о приостановлении производства по делу.

                05.12.2012 г.  производство по делу возобновлено и слушание назначено на 06.12.2012 г. на 16.00. Адвокат была занята в Ленинском районном суде г. Иваново.               

                 12.12.12 г. в суд не явилась, т.к. на сайте суда  была размещена информация о времени слушания дела  в 17.00. В 16.40 в этот же день адвокат представляла  интересы А.. в суде. После рассмотрения этого дела адвокату сообщили, что дело К. состоялось в 15.00.

       Квалификационная комиссия по результатам разбирательства не усмотрела  со стороны Б. нарушений требований ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката. Не установлено комиссией  и то обстоятельство, что поведение адвоката отразилось на сроках рассмотрения гражданского дела судом.

Уважительность неявки адвоката  на судебные заседания 16.10.12 г., 09.11.12 г. 06.12.12 года  подтверждаются:

- ходатайством о рассмотрении дела в отсутствии истца и ее представителя от 15.10.12 г (по заседанию от 16.10.12 г.);

- ходатайством о рассмотрении дела в отсутствие  истца и его  представителя от 09.11.12 г. и листком нетрудоспособности  от 07.11.12 г. (по заседанию от 09.11.12 года);

- копией протокола судебного заседания от 06.12.12 г.

В отношении судебных заседаний 31.10.12 г. и 12.12.12 г.  адвокатом не предоставлено  сведений об уведомлении  суда о невозможности участия в судебных заседаниях. Однако, ходатайство о рассмотрении дела в отсутствии  истца и его представителя, не предполагает дальнейшего уведомления суда о причинах неявки в судебные заседания. Ходатайство от 15.10.12 г.  подавалась не в отношении  конкретной даты заседания 16.10.2012 г., а в отношении всего процесса в целом.

     Совет адвокатской палаты Ивановской области  согласился  с выводами  квалификационной комиссии об отсутствии в действиях адвоката Б.  дисциплинарного проступка и  прекратил дисциплинарное  производство в отношении адвоката Б.

 

            3. Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката И. явилась жалоба гражданина Б., сообщившего, что в апреле 2013 г. он обратился в Ивановский районный суд Ивановской области с ходатайством о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания с назначением ему защитника. В ходе осуществления его защиты по назначению адвокат И. совершила неправомерные действия, что проявилось в следующем. Защитник И. не настояла на вынесении судьей Г., рассматривавшим ходатайство, постановления о назначении ее защитником Б. и в силу этого не смогла иметь  с Б. свидания, заключить с ним договор (соглашение) на оказание бесплатной юридической помощи; присутствовать на административной комиссии, получить «на руки» ее решение, характеристику и выписку из амбулаторной карты, не смогла настоять на их (с Б.) совместном ознакомлении с материалами личного дела осужденного, собирать и представлять доказательства, привлекать специалиста и т.д., то есть адвокат не оказала ему квалифицированной юридической помощи на досудебной стадии производства по делу. Будучи не готовой к его (Б.) защите, не оказала ему квалифицированной юридической помощи в суде, не ознакомилась с делом. Адвокат И. в беседе с Б. сообщила ему, что со второго раза его не освободят, это будет возможно при подаче третьего ходатайства. Тем самым, адвокат заняла по делу позицию, совершенно противоположную его (Б.) позиции. Адвокат И. не обжаловала в апелляционном порядке вынесенное по делу судьей итоговое постановление об отказе в удовлетворении его ходатайства, хотя во время процесса адвокат выражала уверенность в наличии правовых оснований для принятия судом решения об удовлетворении его ходатайства. Адвокат И. заявила ходатайство об оплате ее услуг из средств федерального бюджета, хотя ее услуги заключались только в том, чтобы «сидеть спокойно на стуле в зале суда и кивать головой в знак согласия» с заявленными им ходатайствами, что схоже с противоправными действиями, направленными на завладение средствами федерального бюджета мошенническим путем. По мнению заявителя, адвокат И. допустила грубейшие нарушения требований уголовно-процессуального закона, его конституционных прав, а также нарушения: п. 1 ст. 8, подпункта 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, подпункта 3 п. 4 ст. 6, подпункта 1 п. 1 ст. 7, п.п. 1, 2 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»; заявитель просил о  прекращении  полномочий адвоката.

В объяснениях адвокат И. указала, что 22 и 24 мая 2013 г. действительно осуществляла защиту Б. по назначению суда. 22.05.2013 года она ознакомилась с материалами дела (имеется отметка в справочном листе дела); до начала судебного заседания 24.05.2013 г. провела беседу с Б. и его защитником К., действующим наряду с профессиональным, для согласования позиции и заявления необходимых ходатайств, в судебном заседании поддерживала все заявляемые Б. и К. ходатайства. Никаких претензий в ее адрес на протяжении судебного процесса Б. не высказывал, от ее услуг не отказывался. Считает, что позиция заявителя базируется на правовой неосведомленности и невладении информацией о специфике работы адвоката по назначению органов предварительного следствия и суда. Никаких препятствий для посещения Б. в колонии у нее не было, однако соответствующих ходатайств до начала судебного заседания он не заявлял. Адвокат самостоятельно определяет выбор средств, методов и тактики защиты, и никто, в том числе, подзащитный, не вправе требовать от адвоката совершения действий, которые он не обязан выполнять по закону. 24.05.2013 г. она совместно с Б. и К. ознакомилась с материалами дела. Позицию, противоположную позиции Б., она не занимала, что подтверждается материалами дела и утверждениями самого Б. После оглашения итогового судебного решения, в беседе с ней Б. заявил о нежелании воспользоваться ее помощью в подготовке и написании апелляционной жалобы, поскольку отказывается от ее услуг как адвоката-защитника. Соответствующее письменное заявление Б. написать отказался. В дальнейшем Б. подтвердил свой отказ официально, заявив ходатайство об этом в судебном заседании 26.06.2013 г. Выступая защитником по назначению, адвокат имеет право на оплату своего труда из средств федерального бюджета, вне зависимости от мнения подзащитного. В судебном заседании на вопрос председательствующего о возможности взыскания с осужденного оплаты услуг адвоката по назначению, Б. пояснил, что не возражает. Полагает, что все претензии Б. обусловлены отказом суда в удовлетворении его ходатайства и избранием основной линией своей защиты подготовку и направление жалоб в отношении всех, кто имеет отношение к его делу.

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, квалификационная комиссия и Совет АПИО исходили из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, он и должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

В соответствии с положениями ч.ч. 1,3,4 ст. 49 УПК РФ, выполнение процессуальных обязанностей защитника предполагает наличие у него ордера на ведение уголовного дела конкретного лица и не ставится в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится дело. Следовательно, действующее правовое регулирование закрепляет уведомительный, а не разрешительный порядок вступления адвоката в дело (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2010 года № 596-О-О, от 22 ноября 2012 года № 2054-О).

Таким образом, доводы жалоб о том, что адвокат И. должна была настоять на вынесении постановления о назначении ее защитником Б. для возможности посещения его в исправительном учреждении, в результате чего она не захотела и не смогла воспользоваться процессуальными возможностями, закрепленными в ст. 53 УПК РФ, а также выполнить процессуальные действия, связанные с рассмотрением поданного Б. ходатайства, и не оказала ему квалифицированной юридической помощи на досудебной стадии производства по заявленному им ходатайству, основаны на неверном толковании уголовно-процессуального закона.

        В соответствии с протоколом судебного заседания осужденный Б. каких-либо ходатайств о необходимости согласования с защитником И. позиции защиты, предоставлении дополнительного времени для подготовки своей защиты (в том числе, дополнительном свидании с защитником, ее присутствии при административной комиссии, получении и истребовании дополнительных материалов, совместном ознакомлении с материалами личного дела осужденного, привлечении специалиста и т.д.), устранении иных препятствий для начала рассмотрения его ходатайства по существу не заявлял.

В справочном листе указанного дела имеется отметка о том, что 22.05.2013 г. адвокат И. ознакомилась с материалами дела в полном объеме. В протоколе судебного заседания от 24.05.2013 г. по тому же делу, суд по ходатайству осужденного Б. предоставил последнему возможность ознакомиться с материалами дела совместно с защитником К. и адвокатом по назначению И. в помещении суда. Довод заявителя о том, что для подтверждения факта ознакомления с материалами дела необходимо подписать соответствующий протокол, а для ознакомления с его личным делом требуется наличие соглашения или доверенности, является ошибочным.

Утверждение заявителя о том, что адвокат И. заняла по делу позицию, совершенно противоположную ему (Б.), опровергается содержанием протокола судебного заседания, согласно которому позиция адвоката И. всегда совпадала с позицией заявителя. В ходе судебного разбирательства адвокат И. поддерживала все ходатайства, заявляемые Б. Более того, сам осужденный Б., высказывая свою позицию по ходатайству в судебном заседании, указал, что «целиком поддерживает слова своего защитника и адвоката» (лист 7 протокола судебного заседания).

 Сведения о том, что И. заявила в суде, что «со второго раза его (Б.) не освободят, это будет возможно при подаче третьего ходатайства», не были подтверждены адвокатом И. и не нашли своего подтверждения иными доказательствам; также как и  сведения о том, что услуги по оказанию квалифицированной юридической помощи заключались в том, чтобы «сидеть спокойно на стуле в зале суда и кивать головой в знак согласия» с заявленными Б. ходатайствами. Эти доводы не подтверждены ни адвокатом И., ни содержанием протокола судебного заседания по делу.

Претензии Б. в части необжалования адвокатом И. в апелляционном порядке итогового постановления по делу, не нашли своего подтверждения. Пояснения адвоката И. об отказе Б. от ее услуг после оглашения постановления суда от 24.05.2013 г. и его отказе от написания письменного заявления об этом не были опровергнуты в ходе дисциплинарного производства. С просьбой обжаловать состоявшееся судебное решение, в том числе посредством почтовой связи, в суд и по месту осуществления И. адвокатской деятельности  (которое, как видно из жалобы Б., было известно заявителю) Б. не обращался.

В соответствии с п. 4 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат-защитник обязан обжаловать приговор: по просьбе подзащитного; если суд не разделил позицию адвоката-защитника и (или) подзащитного и назначил более тяжкое наказание или наказание за более тяжкое преступление, чем просили адвокат и (или) подзащитный; при наличии оснований к отмене или изменению приговора по благоприятным для подзащитного мотивам. Отказ подзащитного от обжалования приговора фиксируется его письменным заявлением адвокату.

Указанная норма в данном случае не применима, так как по делу был вынесен не приговор, а постановление.

По доводам жалобы Б. о взыскании  расходов на оплату труда адвоката было учтено, что в соответствии с ч. 5 ст. 50 УПК РФ в случае, если адвокат участвует в судебном разбирательстве по назначению суда, расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета. Согласно п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката  в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам и взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета (ч. 1 ст. 132 УПК РФ). Учитывая, что осужденный не заявил об отказе от защитника (в случае, если такой отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном деле по назначению), иные основания для возмещения процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета в судебном заседании также установлены не были, препятствий для их взыскания с осужденного не имелось. Согласно протоколу судебного заседания при подаче соответствующего заявления об оплате труда адвоката и разъяснении осужденному судом возможности взыскания с него оплаты услуг адвоката по назначению, Б. не возражал против этого, нареканий по качеству оказываемой ему юридической помощи не высказывал. В связи с чем, доводы заявителя в части недопустимости обращения адвоката с ходатайством об оплате услуг защитника за счет средств федерального бюджета, не находят своего подтверждения.

Также признана необоснованной приведенная в жалобах ссылка на нарушение адвокатом И. требований п.п. 1, 2 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», поскольку названные положения регламентируют осуществление адвокатской деятельности на основе соглашения между адвокатом и доверителем. В данном случае соглашение с адвокатом И. на защиту прав и интересов Б. не заключалось, адвокат исполнял требования закона об обязательном участии в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению суда. В связи с этим названные нормы не применимы к отношениям между адвокатом И. и доверителем Б.  ФЗ «О бесплатной юридической помощи в РФ», не регламентирует отношения, связанные с оказанием бесплатной юридической помощи в уголовном судопроизводстве, на что в нем прямо указано (ч. 2 ст. 3 указанного закона).

      По результатам рассмотрения дисциплинарного дела квалификационная комиссия вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в  действиях (бездействии) адвоката И., описанных в жалобах Б., нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката. С данным заключением Совет АПИО  согласился.

Далее приведем примеры дисциплинарных дел, по которым были приняты решения о применении к адвокатам мер дисциплинарной ответственности.

1. Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката С. послужило частное определение судебной коллегии по уголовным делам Ивановского областного суда от 17.12.2012 г., из которого следовало, что  приговором Октябрьского районного суда г. Иванова  от 03.10.12 г. Г. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Кассационным определением Ивановского областного суда от 17 декабря 2012 года приговор отменен в связи с нарушением права обвиняемого на защиту, которое выразилось в следующем: осужденный Г. как в ходе  судебного следствия, так и в судебных прениях в суде первой инстанции  указывал на то,  что повреждения  погибшему причинил, защищаясь от его действий. На эти же обстоятельства осужденный  сослался в кассационной жалобе, высказывая недоверие защитнику, представлявшему его интересы в суде. Согласно материалам дела, в ходе судебного разбирательства адвокат С., выступая в прениях в качестве защитника Г., взяла на себя не свойственную ей функцию обвинения, и, не оспаривая обоснованность предъявленного обвинения, согласилась с государственным обвинителем как в части доказанности вины Г., так и в части квалификации  его действий по ч. 1 ст. 105 УК РФ. В прениях  адвокат С. указала: «Защита полагает, что вина Г. доказана, и оснований оспаривать квалификацию его действий не имеется». Сам же Г. в прениях указал, что «убивать не хотел, а защищался». В реплике государственный обвинитель настаивал, что высказанная версия о защите от преступного посягательства опровергается собранными по делу доказательствами.   При этом защитник не воспользовалась  правом реплики и не высказала возражений против  позиции государственного обвинителя; таким образом, защитник не поддержала избранную подзащитным позицию, не выполнила обязанности, связанные с представлением в судебном заседании интересов Г., тем самым,  нарушив его право на защиту.

                     Из объяснений адвоката С. следует, что с 03.06.2012 г. она осуществляла защиту по назначению Г. на предварительном  следствии и в суде. В ходе неоднократных бесед с Г. на досудебной стадии и перед судебным заседанием ими была согласована  единая позиция защиты по делу. При этом Г. всегда говорил адвокату, что признает свою вину. На предварительном следствии Г. всегда признавал свою вину полностью (о чем свидетельствуют  протоколы  допроса подозреваемого, обвиняемого); однако, давал путанные показания, он и защитник неоднократно обсуждали  противоправное  поведение потерпевшего; однако, только как смягчающее обстоятельство, а не как повод для изменения квалификации. В суде Г. также признал свою вину, раскаялся  в содеянном, однако, как впоследствии поняла защитник С., в  показаниях и в ходе судебных прений Г. указал, что повреждения потерпевшему причинил, защищаясь от его действий. Руководствуясь ранее согласованной с подзащитным  позицией по делу о признании им вины полностью, защитник не восприняла данное высказывание как изменение позиции защиты и не воспользовалась  правом реплики, что считает неправильным со своей стороны; полагает, что недооценила степень изменения Г. своих показаний, совершила неправильные действия, не сориентировавшись, и не поддержав позицию доверителя  из-за недостаточного профессионального опыта.

       По результатам рассмотрения дисциплинарного производства был сделан вывод  о том, что адвокатом С.  нарушены требования  п.п. 3 ч. 4 ст. 6, п.п. 1, 4 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре  в РФ», ч. 1 ст. 8, п.п. 2 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики  адвоката.

      Адвокат С. заняла позицию  по уголовному делу  вопреки  воле своего  подзащитного Г., не поддержала  его версию о самообороне от преступного посягательства потерпевшего, что доказывается ее выступлением в прениях, и отказом от реплики. Право Г. на квалифицированную юридическую помощь было нарушено.               

            Совет Адвокатской палаты Ивановской области  согласился с выводами  квалификационной комиссии о наличии в действиях С. дисциплинарного проступка и нарушении ею требований  п.п. 3 п. 4 ст. 6, п.п. 1, 4 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре  в РФ», пп. 1 п. 1 ст. 8, п.п. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики  адвоката.  При избрании меры дисциплинарной ответственности Совет Адвокатской  палаты, учитывая  как тяжесть совершенного адвокатом дисциплинарного проступка, так и  незначительный опыт профессиональной деятельности адвоката, решил применить к адвокату С. меру дисциплинарной ответственности в виде предупреждения.

  

           2. Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. явилось поступившее 13.08.2013 г. в АПИО частное постановление федерального судьи Ивановского областного суда А. в котором указано, что  адвокатом К. были допущены нарушения ст. 248 УПК РФ, ст. 7 п.п. 1, 2 и 4 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившиеся в  опоздании в судебное заседание в Ивановский областной суд 29 июля 2013 г.  более чем на три часа при следующих обстоятельствах.

          26.07.2013г. в судебном заседании был объявлен перерыв для подготовки к выступлениям в судебных прениях до 29 июля 2013г. до 10 часов. К указанному времени адвокат К. в судебное заседание не явился, не сообщив суду причин задержки. Его мобильный телефон был недоступен. Лишь в 11 часов К. позвонил помощнику заместителя председателя суда и попросил предупредить канцелярию суда первой инстанции, что задерживается. После этого связаться с адвокатом для выяснения причин задержки и предполагаемого времени его явки не представлялось возможным, поскольку мобильный телефон К. продолжал быть недоступным. Около 12 час. 30 мин. адвокат позвонил помощнику судьи и сообщил, что в связи с поломкой автомашины ему пришлось добираться из г. Южа на такси, но он уже въехал в г. Иваново и находится в районе автобусного вокзала. В здание суда адвокат К. вошел 29.07.2013 г. в 13 час. 05 мин.

          Квалификационная комиссия,   исследовав  материалы дисциплинарного производства,  выслушав объяснения адвоката К., подтвердившего факт  опоздания в судебное заседание в Ивановский областной суд более чем на три часа 29.07.2013 г. без уважительной причины, вынесла заключение о нарушении адвокатом К. ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

          Заключение основано на  фактических обстоятельствах события, которые указаны в частном постановлении суда. Адвокат опоздал ввиду того, что перепутал время начала судебного заседания.   Его неявка  в назначенное судом время не может быть признана опозданием по уважительным причинам.

          В связи с приведенными обстоятельствами судебное заседание было начато с задержкой более чем на три часа, в течение которых председательствующий, участники процесса и 14 присяжных заседателей не имели возможности приступить к работе.

          Согласно ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, участвуя в судопроизводстве, адвокат должен проявлять уважение к суду и лицам, участвующим в деле.

          Вместе с тем, квалификационная комиссия не согласилась с тем, что адвокатом К. были нарушены  также положения ст. 7 п.п. 1, 2 и 4 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

          Квалификационной комиссией установлено, что задержка судебного разбирательства по вине адвоката К. имела место лишь один раз при рассмотрении  данного уголовного дела. До этого  никаких замечаний со стороны суда в его адрес в отношении исполнения  требований закона об обязательном участии адвоката  по назначению не было. Никаких претензий в  адрес адвоката К. от  подзащитного по данному делу Б. также не было.

          Коллегией присяжных заседателей в отношении Б.  был вынесен оправдательный вердикт, на основе которого был постановлен оправдательный приговор.

         Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что адвокатом К. положения ст. 7 п.п. 1, 2 и 4 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не нарушались.

        Совет АПИО согласился с заключением квалификационной комиссии и применил к адвокату К.  меру дисциплинарной ответственности – замечание.

         3.   Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. явилась поступившая в АПИО 23.10.2013 г. жалоба  гражданина Б., в которой  указано, что 26 ноября 2012 г. между ним и адвокатом К. было заключено соглашение на оказание юридической помощи по гражданскому делу для предъявления иска к ООО «И.». Во исполнение указанного соглашения заявитель Б.  передал адвокату К. гонорар в размере 30 000 рублей: первые 15 000 руб. передал  26.11.2012 г., а другие 15 000 руб.  отправил  денежным переводом 20.12.2012 г.

            На момент подачи настоящей жалобы, как указал заявитель, соответствующий иск в суд не подготовлен, дело адвокатом не ведется. На звонки, произведенные заявителем на сотовый телефон адвоката, последний не отвечает.

           Заявителем самостоятельно было подготовлено и направлено соответствующее исковое заявление в суд, однако переданные заявителем оригиналы документов, а также денежные средства адвокат К. не возвращает. Б., как указано в заявлении, письменно предлагал адвокату вернуть уплаченные денежные средства и, тем самым, расторгнуть договор. В действиях адвоката заявитель усматривает мошеннические действия, указывает на утрату к нему доверия из-за неисполнения договора, просит проверить законность деятельности адвоката К., оказать содействие в возврате ему денежных средств и оригиналов документов.

            По результатам рассмотрения дисциплинарного производства было  установлено, что 26.11. 2012 г. между Б. и адвокатом К. было заключено Соглашение об оказании юридической помощи, предметом которого являлось оказание доверителю юридической помощи по гражданскому делу, предъявление иска к ООО «И», ведение дела «по завершению». Перечень действий по выполнению поручения содержится в п. 2.1 соглашения, включающий обязанности адвоката: по изучению материалов дела, нормативно – правовой базы, судебной практики, их анализу с последующим консультированием; подготовке официальных процессуальных документов (запроса, ходатайства и т.п.); подготовке искового заявления; расчету государственной пошлины; оформлению пакета документов и представлению его в суд; подготовке к ведению дела; представлению интересов по делу в суде первой, апелляционной, кассационной, надзорной инстанции и др.

             Не устанавливая размер вознаграждения за каждый вид юридической помощи, стороны договорились об оплате услуг в следующем порядке. Согласно п. 3.3 соглашения  доверитель производит уплату вознаграждения за оказанную поверенным юридическую помощь «в качестве предоплаты в сумме 15 000 руб. при подписании соглашения, авансом ежемесячно в сумме 15 000 руб. в срок не позднее 20 числа каждого месяца».

Во исполнение указанного условия 26 ноября 2012 г. Б. были внесены 15 000 руб. в кассу коллегии адвокатов по квитанции, 20 декабря 2012 г. им на имя адвоката К. был сделан блиц-перевод в сумме 15 000 руб.

В соответствии с п. 4.4 объем выполняемой поверенным юридической помощи в соответствии с п. 2.1 соглашения в пределах предусмотренной соглашением суммы вознаграждения определяется поверенным самостоятельно. Объем и вид юридической помощи, оказываемой в пределах полученного вознаграждения 30 000 руб., был определен самим адвокатом в квитанции  от 26.11.2012 г. как «оказание юридической помощи по составлению иска на сумму 800  руб., представительство в суде».

Согласно п. 6.3 заключенного сторонами Соглашения в случае досрочного расторжения соглашения доверитель производит оплату гонорара соразмерно юридической помощи, фактически оказанной поверенным на день расторжения соглашения, и возмещает поверенному издержки, понесенные им при исполнении поручения. При досрочном расторжении соглашения по инициативе доверителя ему возвращается сумма неотработанного гонорара, но не более 50% гонорара, указанного в п. 2.1 соглашения. При этом п. 2.1 соглашения не содержит какие-либо сведения о размере вознаграждения поверенного.

Согласно ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката. (пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; статья 8 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Адвокат К., представив свои объяснения в ходе заседания квалификационной комиссии, не опровергал фактов, изложенных в жалобе Б.

В связи с этим квалификационная комиссия пришла к выводу о нарушении адвокатом К. требований подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившемся в неисполнении адвокатом своих обязанностей перед доверителем по составлению иска и представительству его интересов в суде. Срок давности привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности не истек, поскольку на момент подачи жалобы Б. соглашение с адвокатом продолжало действовать, и поэтому допущенное адвокатом нарушение носит длящийся характер.

Вопрос о возврате гонорара в ходе дисциплинарного производства нет рассматривался, так он находится вне компетенции квалификационной комиссии и Совета АПИО.

           По результатам рассмотрения дисциплинарного дела квалификационная комиссия дала заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката К. нарушения норм подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката и неисполнении адвокатом своих обязанностей перед доверителем, выразившемся в несоставлении иска от имени Б. к ООО «И» и неосуществлении представительства интересов доверителя по указанному гражданскому делу в суде.

       Совет АПИО согласился с этим заключением и, учитывая раскаяние адвоката в совершенном проступке, принял решение о применении к адвокату К. меры дисциплинарной ответственности – предупреждение.

            Проанализировав дисциплинарную практику АПИО за 2013 г., констатируем, что все поступившие за исследуемый период в АПИО обращения были рассмотрены в установленном законом порядке, доводы всех заявителей получили надлежащую оценку, на все обращения даны мотивированные ответы, а в случаях обоснованности обращений – принимались меры реагирования, предусмотренные действующим законодательством.

                        

            В целях совершенствования работы АПИО с жалобами, представлениями и обращениями в отношении адвокатов представляется целесообразным учесть ряд обстоятельств:

            - по смыслу положений пунктов 1 и 3 статьи 20 КПЭА лица, обращающиеся с жалобами, представлениями, обращениями, рассматриваемыми как повод для возбуждения дисциплинарного производства, являются лицами, требующими привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности. Из этого логично заключить, что лишь при наличии определенно усматривающегося требования о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности указанные выше обращения могут позиционироваться как допустимый повод для возбуждения дисциплинарного производства. В подп. 5 п. 2 ст. 20 КПЭА, в частности, предусмотрено, что допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства признаются те жалобы, представления, обращения, в которых наряду с прочим указаны «фамилия и имя (инициалы) адвоката, в отношении которого ставится вопрос о возбуждении дисциплинарного производства». Буквальное толкование приведенной нормы также свидетельствует в пользу довода о том, что допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства будет лишь такое обращение, в котором волеизъявление заявителя на привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности выражено с полной определенностью. Если такого требования обращение не содержит, то, представляется, что правовых оснований для возбуждения дисциплинарного производства не имеется, а информация по обращениям подобного рода должна повлечь иные меры реагирования (например, может быть принята к сведению; по ней может быть проведена беседа с адвокатом; возможно, данная информация будет основанием для внесения в АПИО представления вице-президентом и т.д.), о чем уведомляется заявитель.

В настоящее время в материалах дисциплинарной практики АПИО наличествуют заявления, содержащие, в частности, просьбы граждан о содействии им в получении от адвоката копий судебных актов, экземпляра соглашения об оказании юридической помощи, квитанции об оплате гонорара, просьбы о проверке выдачи ордера адвокату на осуществление защиты по назначению и т.п., но ни в одном из данных обращений не заявлено определенно усматривающегося требования о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности. Полагаю, что заявления такого рода следует относить к иным разделам переписки заявителей и АПИО, не учитывая их в общем числе обращений по дисциплинарной практике;

            - при ведении делопроизводства обратить внимание на правильную регистрацию дубликатов обращений. Дубликатом обращения является обращение от одного и того же лица по одному и тому же вопросу с одинаковым текстом, направленное различным адресатам. Согласно пункту 3.6 Решения Совета ФПА РФ от 06 июня 2006 года (Протокол № 6) «О порядке рассмотрения и разрешения обращений в адвокатских образованиях и адвокатских палатах субъектов РФ», определяющему вышеприведенное понятие «дубликата обращения», дубликаты регистрируются под тем же входящим номером, что и первоначальное обращение. При ознакомлении с текстами обращений автором обзора было выявлено несколько дубликатов, которые в материалах дисциплинарной практики палаты необоснованно учитывались как самостоятельные обращения;

             - согласно п. 2 ст. 21 КПЭА при отказе в возбуждении дисциплинарного производства документы, поступившие от заявителя, возвращаются последнему. В делопроизводстве палаты в таких случаях хранятся лишь копии возвращенных заявителю материалов. В практике АПИО указанная норма далеко не всегда соблюдается. Как правило, документы при отказе в возбуждении дисциплинарного производства заявителю не возвращаются, а остаются в материалах делопроизводства палаты. Вместе с тем, факт возврата документов и указание на это в ответе об отказе в возбуждении дисциплинарного производства может  послужить дополнительным фактором убеждения заявителя в необоснованности его притязаний;

             - по смыслу положений п. 2 ст. 20 КПЭА повод для возбуждения дисциплинарного производства должен быть не только допустимым, но и достаточным. Именно поэтому наряду с прочими условиями, которым должны соответствовать жалобы, представления и обращения, в пп.7 п. 2 ст. 20 КПЭА особо предусмотрено, что в этих документах должны быть указаны «обстоятельства, на которых лицо, обратившееся с жалобой, представлением, обращением, основывает свои требования, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства». Принимая во внимание изложенное, отказ в возбуждении  дисциплинарного производства может быть мотивирован и отсутствием в поступившем обращении ссылок на доказательства, подтверждающие позицию заявителя, поскольку последние (особенно – граждане) чаще всего в своих обращениях лишь излагают претензии к адвокату без ссылок на доказательства.

             При изучении дисциплинарной практики палаты важным ее аспектом видится вопрос о сохранении профессиональной тайны адвокатом на стадии проводимых по поступившим жалобам, так называемых, предварительных проверок. Для принятия решения о возбуждении либо об отказе в возбуждении дисциплинарного производства президенту либо лицу, его замещающему, предоставляется десятидневный срок, в течение которого, как правило, и осуществляется предварительная проверка. Порядок и пределы ее проведения нормативно не урегулированы. Но практически по каждому поступившему обращению президент истребует от адвоката письменное объяснение. По мнению автора обзора, при даче такого объяснения на стадии до возбуждения дисциплинарного производства адвокату следует быть внимательным и особо осторожно излагать сведения, на которые распространяются правила сохранения профессиональной тайны. В соответствии с п. 4 ст. 6 КПЭА «без согласия доверителя адвокат вправе использовать сообщенные ему доверителем сведения в объеме, который адвокат считает разумно необходимым для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем или для своей защиты по возбужденномупротив него дисциплинарному производствуили уголовному делу». Как видим, в случаях, связанных с дисциплинарным производством, адвокат без согласия доверителя освобождается от обязанности хранить профессиональную тайну лишь на стадии уже возбужденного дисциплинарного производства. В этой связи на стадии предварительной проверки адвокату, полагаю,  надлежит помнить о сохранении профессиональной тайны с тем, чтобы не дать заявителю новый повод для претензий в свой адрес. Также представляется нецелесообразным при формулировании распоряжения президента палаты либо лица, его замещающего, об отказе в возбуждении дисциплинарного производства приводить подробные объяснения адвоката по существу предъявленных претензий, если такие объяснения даны по обстоятельствам, сведениям и фактам, на которые распространяется адвокатская тайна.   

                 

     Анализ дисциплинарной практики адвокатской палаты показал, что ранее сформулированные рекомендации для адвокатов палаты в целях укрепления корпоративной дисциплины, усиления ответственности за качество профессиональной деятельности остаются по-прежнему актуальными. Стоит лишь напомнить коллегам, что необходимо постоянно заботиться о своих чести и достоинстве, а также об авторитете адвокатуры, при этом ответственнее относиться к учету своей профессиональной занятости; своевременно соотносить  ее с планируемыми судебно-следственными органами процессуальными действиями; заблаговременно уведомлять указанные органы о возможном опоздании либо неявке по уважительным причинам.  Во взаимоотношениях с доверителями следует обеспечивать полную определенность предмета соглашения и всех его условий, неукоснительно  соблюдать требования в части гонорарной практики, честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои профессиональные обязанности, защищать интересы доверителя всеми не запрещенными законом средствами и способами защиты, и помнить при этом, что закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. При возникновении конфликтных ситуаций активнее использовать для их урегулирования возможности примирительных процедур.

По тому, как органы адвокатского самоуправления реализуют данную им федеральным законом дисциплинарную власть при рассмотрении жалоб на адвокатов, можно судить о реальной озабоченности профессиональной корпорации обеспечением граждан квалифицированной юридической помощью и престижем адвокатской профессии.

Настоящий обзор показывает, что, реализуя дисциплинарную власть, органы самоуправления АПИО не продуцируют карательный подход  и какой-либо обвинительный уклон в отношении адвокатов, оказавшихся в силу обстоятельств участниками дисциплинарного производства, а обеспечивают своевременное, объективное и справедливое рассмотрение жалоб, представлений, обращений в отношении адвокатов, их разрешение в соответствии с законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодексом профессиональной этики адвоката, неуклонно укрепляя, таким образом, корпоративную дисциплину и авторитет адвокатуры.

 

Член Совета Адвокатской палаты

Ивановской области                                                                            И.А. Зудова