ОБЗОР ДИСЦИПЛИНАРНОЙ ПРАКТИКИ

                    АДВОКАТСКОЙ ПАЛАТЫ ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ

                            за 2012 год

 

 

             Обобщая из года в год дисциплинарную практику Адвокатской палаты, Совет АПИО получает важную информацию о том, в какой мере деятельность адвокатского сообщества региона отвечает требованиям Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,  Кодекса профессиональной этики адвоката и сложившимся стандартам адвокатской профессии.

При этом можно в динамике наблюдать изменение количества обращений с претензиями к профессиональной деятельности адвокатов, выявлять наиболее распространенные виды допускаемых адвокатами нарушений, оценивать действенность реализуемой Советом АПИО дисциплинарной власти, эффективность предпринимаемых Советом и адвокатскими образованиями мер по предупреждению дисциплинарных проступков адвокатов, совершенствовать рекомендации по предотвращению конфликта интересов сторон и поиску путей урегулирования возникающих конфликтов.

За период 2012 г. в АПИО поступило 70 обращений (что на 17 больше по сравнению с 2011 годом). Это -  заявления и жалобы граждан,   сообщения и частные постановления (определения) судов, представления вице-президента  Адвокатской палаты, представления и сообщения правоохранительных органов.

Из них:

47 жалоб и заявлений граждан;

1 представление от Вице-президента;

3 сообщения из судов области;

4 частных постановления суда;

3 частных определения суда;

7 сообщений из  УВД и ОП;

2 - из  СУ СК России по Ивановской области;

3 - из органов прокуратуры 

           

По результатам предварительных проверок по 4 из 70 обращений Президентом АПИО были возбуждены дисциплинарные производства, что составляет около 6% от общего количества обращений против 26% - в прошлом году (когда из 53 обращений по 17 были возбуждены дисциплинарные производства).

По остальным 66 обращениям в 2012 г. в возбуждении дисциплинарных производств было отказано вследствие

- отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства,

- поступления обращения от лица, не имеющего права ставить вопрос о возбуждении дисциплинарного производства,

- наличия обстоятельств, исключающих возможность возбуждения дисциплинарного производства.

Все возбужденные в 2012 году дисциплинарные производства (4) были рассмотрены Советом АПИО и по результатам рассмотрения два из них были прекращены (в отношении адвоката К. и адвоката З.), а по двум другим приняты решения о применении к адвокатам мер дисциплинарной ответственности в виде предупреждения (в отношении адвоката Б.) и прекращения статуса адвоката (в отношении адвоката К.).  Все названные адвокаты, за исключением адвоката К., обжаловавшей решение о прекращении статуса адвоката в суд (до настоящего времени спор в суде не разрешен), согласились с принятыми в отношении них решениями по рассмотренным дисциплинарным производствам.

Сравнивая нынешний отчетный период с прошлогодним, следует отметить, что в 2011 году из 17 рассмотренных дисциплинарных производств 7 были прекращены за отсутствием состава дисциплинарного проступка и 2 – за малозначительностью; а по 8 дисциплинарным производствам адвокаты были привлечены к различным мерам дисциплинарной ответственности (в отношении двух адвокатов применена мера в виде прекращения статуса адвоката).

Как и в прошлом году, в 2012 г. фактов прекращения дисциплинарных производств в связи с примирением лица, подавшего жалобу, и адвоката, к сожалению,  не имеется.

В 2012 г. обращения в Совет АПИО от адвокатов либо адвокатских образований  с ходатайствами о досрочном снятии наложенных ранее дисциплинарных взысканий не поступали и Советом не рассматривались.

Анализ обращений, по которым дисциплинарные производства не возбуждались, позволяет сделать следующие выводы:

           Изучение обращений, поступивших из судов, показало, что большинство из них связано с неявкой или опозданием адвокатов в судебные заседания без уважительных причин, что служило основанием для их отложений, либо задержки начала процессов.

           Не единичны также указания на проявление со стороны адвокатов неуважения к суду и другим участникам судопроизводства; пренебрежение или безответственность при осуществлении своих обязанностей.

           В отдельных случаях речь велась об оказании давления на свидетелей; неподготовленности (либо ненадлежащей подготовленности) адвокатов к процессам.  

           Чаще всего соответствующие обращения были оформлены в законодательно закрепленной процессуальной форме (в виде частных определений или постановлений), однако, в ряде случаев они направлялись в АПИО в виде писем (информационных писем), что процессуальным законодательством не предусмотрено.

           Изучение обращений, поступивших из следственных органов, показало, что большинство из них также связано с неявкой или опозданием адвокатов в органы следствия для участия в следственных действиях, срывов последних из-за неявки адвокатов; с претензиями к адвокатам о воспрепятствовании ими планомерной работе следствия; о безосновательном затягивании процесса ознакомления с материалами уголовных дел.

           В отдельных случаях также указывалось на порчу адвокатами процессуальных документов и некорректное поведение адвокатов, проявление неуважения к органам предварительного расследования.

           Вместе с тем необходимо заметить, что в отдельных случаях суды и следственные органы ссылались на ненадлежащее исполнение адвокатами своих профессиональных обязанностей перед доверителями. Учитывая, что эти факты не становились поводами обращений в АПИО со стороны самих доверителей (а в ряде случаев доверители, напротив, в отдельном документе указывали, что действиями адвокатов полностью удовлетворены), а, значит, качество работы адвокатов доверителей вполне устраивало, следует признать, что, приводя такие доводы, делать на основании них выводы о нарушениях, допущенных адвокатами, следственные и судебные органы не вправе. 

           Изучение обращений, поступивших от граждан, показало, что большинство из них связано с ненадлежащим, по мнению заявителей, исполнением адвокатами своих профессиональных обязанностей в отношении лиц, привлекаемых к уголовной ответственности (чаще всего - когда юридическая помощь оказывалась адвокатами по назначению): жалобы поступали на неактивность адвокатов, формальный характер их участия в качестве защитников, действия в интересах следствия вопреки позиции подзащитных. 

           В отдельных случаях имели место ссылки на невозврат адвокатами денежных средств, полученных в виде гонорара, который, по мнению заявителей, был ими не отработан, или в случаях расторжения соглашений; на невозврат адвокатами документов, полученных от своих доверителей; на нахождение адвоката, по мнению заявителя,  в состоянии алкогольного опьянения во время участия в следственных действиях; на якобы поступавшие угрозы со стороны адвоката.

           Следует сказать особо, что немалое число обращений содержат  требования, направленные на выполнение Адвокатской палатой не свойственных ей функций и полномочий, как то: оказать помощь в получении процессуальных документов от следственных органов, отстранить от ведения уголовного дела и привлечь к ответственности следователя, дать консультацию и разъяснить порядок совершения тех или иных действий, вернуть квартиру, право пользования которой было прекращено на основании судебного решения, и т.п.

           Иногда следовали повторные обращения от лиц, которых не устраивали те (вполне обоснованные) ответы, которые были направлены им после ознакомления с их первичными заявлениями и жалобами.

Не редки случаи, когда жалоба на адвоката поступает от лица, не являющегося доверителем адвоката, либо от другой стороны по делу (представителя другой стороны). Обращения таких лиц в силу положений пп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА не рассматриваются в качестве повода для возбуждения дисциплинарного производства, что само по себе исключает возможность возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката. Вместе с тем, наличие подобных обращений и значительное их число  по сравнению с предыдущим отчетным периодом порождают определенную озабоченность возможным отсутствием должной корректности в поведении некоторых адвокатов в ситуации профессионального конфликта интересов.

Серьезную обеспокоенность вызывают и факты того, что за отчетный период (хотя и при отсутствии законного повода для возбуждения дисциплинарного производства) в Адвокатскую палату от разных заявителей поступали несколько жалоб на действия одних и тех же адвокатов с претензиями примерно аналогичного содержания. Так, например, за 2012 г. на действия адвоката Коллегии адвокатов «Н» от разных заявителей поступили 4 обращения с близкими по содержанию претензиями о ненадлежащем исполнении адвокатом профессиональных обязанностей, о неполном приходовании полученного гонорара, о возврате гонорара и пр.  Такая ситуация, полагаю, свидетельствует о некой недоработке адвоката как профессионального участника правоотношений с доверителем в направлении обеспечения необходимого баланса интересов адвоката и доверителя как сторон договора на оказание юридической помощи и своевременного урегулирования возникающих разногласий.

Следует отметить (как позитивное обстоятельство) и такой факт, когда в результате принятых адвокатом мер к урегулированию конфликта с заявителем последний отозвал свою  жалобу, указав, что претензий к адвокату не имеет.

Анализируя дисциплинарные производства, остановимся прежде на одном из тех, которые были прекращены ввиду отсутствия в действиях адвокатов нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности:

           Так, в отношении адвоката К. поводом для возбуждения дисциплинарного производства послужило заявление С. о том, что, являясь его – истца по гражданскому делу - представителем, адвокат К. допустила неподобающее статусу адвоката процессуальное поведение, в том числе – при составлении искового заявления не разобралась в ситуации, неправильно определила состав лиц, участвующих в деле, что привело к неоднократному изменению и уточнению исковых требований в процессе судебного разбирательства и, как следствие этого, затягивание судебного процесса, злоупотребила его доверием, вступив без его на то волеизъявления, по своей инициативе в личные контакты с представителями ответчика, а также, не известив его о дате последнего судебного заседания и не представив ему на согласование текст последнего уточненного искового заявления, адвокат тем самым лишила своего доверителя права на личное участие в судебном заседании. Заявитель считает, что адвокат нарушила его право на квалифицированную юридическую помощь, что привело впоследствии к неправильному определению судом в решении по делу юридически значимых обстоятельств и неправильному применению судом норм материального и процессуального права, вследствие чего его нарушенное право как потребителя не было восстановлено.

              Из письменных объяснений адвоката К., поддержанных в ходе заседания квалификационной комиссии ее представителем - адвокатом Ю., следует, что никаких нарушений адвокатом допущено не было, доводы заявителя не соответствуют действительности, решение по делу, по которому адвокат К. представляла интересы С., вынесено в пользу ее доверителя.

              Согласно заключению квалификационной комиссии по данному дисциплинарному производству были установлены фактические обстоятельства, с бесспорностью свидетельствующие о том, что адвокат К.,  действовала от имени своего доверителя С. на основании выданной им нотариально удостоверенной доверенности, в пределах своих полномочий, наделение ее которыми со стороны доверителя предполагает предоставление адвокату достаточной степени самостоятельности. При этом С. не был лишен возможности контролировать действия своего представителя, выражать несогласие с ними, ограничить ее полномочия, поручать ей совершение конкретных действий, либо требовать воздержаться от их совершения. Указанными правомочиями заявитель не воспользовался, подтвердив тем самым свое одобрение всех процессуальных действий, совершенных адвокатом от его имени.

               Никаких претензий за все время рассмотрения дела заявитель к своему представителю не предъявлял (что заявителем не оспаривается); претензии возникли лишь после вынесения по делу решения, которое его не удовлетворило.

               Из представленных в материалы дисциплинарного производства распечаток детализации услуг телефонной связи усматривается, что за время нахождения названного дела в производстве суда между С. и К. состоялись многочисленные (иногда – длительные по времени) телефонные переговоры, осуществляемые часто либо накануне судебных заседаний по делу, либо сразу же после их проведения, либо в день судебных процессов.

               Неоднократно С. и К. встречались в помещении Коллегии, где осуществляет свою деятельность адвокат, а также в здании Ивановского районного суда в день последнего судебного заседания, во время объявленного в нем перерыва.  Факты таких общений заявителем не оспаривались. Как указывала адвокат, в ходе таких встреч происходило согласование с доверителем всех предполагаемых действий, планируемых в ходе процесса. Доказательств обратного заявителем не представлено.

              Никакой личной заинтересованности адвоката К. и преследования ею каких-либо собственных интересов (помимо прямо вытекающих из рассматриваемого договора) при рассмотрении дела, иного, кроме общения в рамках процесса между адвокатом и ответной стороной, квалификационной комиссией установлено не было. По заключению квалификационной комиссии, из материалов названного гражданского дела не усматривается, что на момент подготовки искового заявления у стороны истца имелась возможность категорично и точно определить надлежащего ответчика (ответчиков), поскольку большинство соответствующей необходимой информации об этом поступило в распоряжение сторон лишь в ходе судебного разбирательства.

              С учетом конкретных обстоятельств дела (назначение по нему экспертизы, реализация права ответчиков на формулирование своих вопросов на разрешение экспертов, привлечение к участию в деле правопреемника ответчика и т.п.), что, безусловно, требовало отложения судебных заседаний, либо приостановления производства по делу,  квалификационная комиссия не усмотрела ни фактов затягивания процесса, ни виновности в этом представителя истца.  

              По смыслу гл. 10 ГПК РФ, обязанность надлежащего извещения сторон о времени и месте судебного заседания возлагается на суд, а не на представителей этих сторон. Как усматривается из всех протоколов судебных заседаний, истец С. об этом извещался в установленном законом порядке, в том числе – о судебном заседании 19 января 2012 года, о котором его якобы не известила К.

              Кроме того, 19 января 2012 г. заявитель находился в суде, куда привез по телефонному звонку К. во время объявленного судом перерыва ряд документов. Соответственно, если бы имел на то желание, он мог беспрепятственно участвовать в процессе и реализовать лично все свои процессуальные права стороны в споре.

               Согласно п. 2 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» соглашение между адвокатом и доверителем представляет собой  гражданско-правовой договор, т.е. в связи с его заключением между сторонами по данному договору устанавливаются, изменяются или прекращаются гражданские права и обязанности (п. 1 ст. 420 ГК РФ).

               Определяя пределы осуществления гражданских прав, п. 3 ст. 10 ГК РФ предусматривает, что в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

 

               При таких обстоятельствах, а также учитывая принцип состязательности, действующий в ходе рассмотрения дисциплинарного производства, заявителю надлежало доказать обратное, т.е. факты неразумности и недобросовестности действий адвоката при выполнении своих обязательств по договору об оказании юридической помощи.          

               Доказательств в подтверждение таких фактов С. в ходе дисциплинарного производства не представил, его доводы носят исключительно оценочный, субъективный характер.

 

               В соответствии со ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами; в силу  п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении профессиональной деятельности адвокат честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполняет свои обязанности, активно защищает права, свободы и интересы доверителей всеми незапрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией РФ, законом и настоящим Кодексом.

               Руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», пп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката квалификационная комиссия вынесла заключение о необходимости  прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката К., возбужденное на основании заявления С., вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.   

               Изучив материалы дисциплинарного производства, Совет АПИО 25 мая 2012 г. согласился с заключением Квалификационной комиссии и прекратил дисциплинарное производство в отношении адвоката К. вследствие отсутствия в ее действиях нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности  и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, то есть по основанию, предусмотренному пп. 2 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката.

          

           Результат рассмотрения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. (Адвокатский кабинет) был иным - за ненадлежащее исполнение своих обязанностей перед доверителем и нарушение решения органов Адвокатской палаты к адвокату была применена мера ответственности – предупреждение.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства послужила жалоба Ч. о ненадлежащем исполнении  своих профессиональных обязанностей адвокатом Б., а также представление вице-президента АПИО Леванюк Е.Н. от 06.08.2012 г. о нарушении адвокатом Б. решения органов Адвокатской палаты Ивановской области. По каждому из поступивших обращений Президентом Адвокатской палаты Ивановской области  Дрондиным Ю.А. были возбуждены дисциплинарные производства, впоследствии объединенные Квалификационной комиссией в одно дисциплинарное производство  для совместного рассмотрения и разрешения ввиду однородности данных дел, касающихся участия одного адвоката по конкретному уголовному делу.

Из жалобы Ч. на действия адвоката Б. следует: Ч. является обвиняемым по ряду преступлений, предусмотренных статьями 131, 132 УК РФ. Уголовное дело в момент его задержания находилось в производстве следователя СО по г. Иваново СУ СК России по Ивановской области У.

После задержания Ч. ему следователем был предоставлен защитник - адвокат Б., который, по мнению заявителя, состоял в сговоре с органами следствия, и намеренно не принял меры по защите прав своего доверителя. В частности, на следственные действия 14 ноября 2011 года адвокат Б. явился в состоянии алкогольного опьянения, вследствие чего не мог пресечь незаконные действия следователя У.  Именно адвокат Б., по утверждению Ч., навязывал ему позицию отказа от дачи показаний, воспользовавшись положениями ст.51 Конституции РФ. В ходе проведения следственных действий  адвокат Б. не реагировал на допускаемые следствием нарушения закона, в частности, на не соответствие статистов опознаваемому, не внес каких-либо замечаний в протоколы следственных действий, не настоял на внесении замечаний, на которых настаивал сам Ч. Вопреки воле и позиции Ч., отказавшегося от услуг адвоката Б., продолжал участвовать по делу и не предпринял мер по рассмотрению и удовлетворению следователем ходатайства своего доверителя.

              В представлении вице-президента АПИО указано, что вопреки Положению «О порядке участия адвокатов Ивановской области в качестве защитников и представителей в уголовном и гражданском судопроизводстве по назначению органов дознания, предварительного следствия и суда», утвержденного решением Совета Адвокатской палаты Ивановской области от 31 августа 2007 года в редакции от 24 сентября 2010 года, адвокат Б. осуществлял защиту Ч. по назначению следственных органов без какого-либо официального требования, полученного органами адвокатского сообщества в соответствии с действующим законодательством, и в следственном органе (СО по г. Иваново – Ленинский район), закреплённом за одной коллегией адвокатов, тогда как сам адвокат Б. относится к ведению другой коллегии.

В ходе рассмотрения дисциплинарного производства адвокат Б. пояснил, что он действительно принимал участие в защите Ч. на стадии предварительного следствия по приглашению кого-то из руководителей следственных органов, позвонивших ему по телефону и сообщивших, что Ч. изъявил желание заключить с ним соглашение. Адвокат прибыл на следственные действия, соглашение с Ч. было заключено в двух экземплярах, каждый из которых был подписан лично Ч., получившим на руки один экземпляр соглашения. Перед началом следственных действий он разъяснил Ч. все его права и обязанности,  а также положения ст.51 Конституции РФ.  Никакой позиции адвокат Ч. не навязывал. Никаких нарушений следователем при проведении следственных действий допущено не было. УПК РФ, с точки зрения адвоката, не требует идеального сходства статистов с опознаваемым. Никаких заявлений Ч. не делал, никаких ходатайств не заявлял. В дальнейшем  соглашение было расторгнуто из-за отказа родственников его оплатить. С обвинением о том, что он находился в состоянии алкогольного опьянения, не согласен. Также адвокат пояснил, что свой экземпляр соглашения с Ч. он утратил и представить его не может, регистрацию данного соглашения не произвел ввиду отсутствия оплаты по нему. Заявление о расторжении соглашения родственниками Ч. и самим доверителем не составлялось. Примерно через два дня после принятия адвокатом Б. поручения на защиту Ч., родственники последнего заключили соглашение с другим адвокатом. Адвокатское производство по данному делу адвокатом не оформлялось. С заявлением о выплате вознаграждения за счет средств федерального бюджета обратился по инициативе следователя.

Согласно п.п.4 п.1 ст.7 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат обязан: соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, принятые в пределах их компетенции.

В соответствии с компетенцией, установленной п.п. 4, 5 п. 3 ст.31 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», Советом Адвокатской палаты Ивановской области определен порядок оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда, посредством принятия Положения «О порядке участия адвокатов Ивановской области по назначению в уголовных и гражданских делах» (далее — Положение).

Согласно п. 2.3 Положения работа адвокатов по назначению организуется по принципу судебного района, преимущественно исходя из места осуществления адвокатской деятельности коллегией, бюро или адвокатским кабинетом, согласно Приложению № 2 к настоящему Положению. Адвокату запрещается принимать участие по назначению за пределами судебного района, закрепленного за соответствующим адвокатским образованием, а также в органах дознания, предварительного следствия и судах, расположенных вне указанного судебного района.

Как следует из содержания п.п. 3.2-3.4 Положения: При отсутствии соглашения об оказании юридической помощи с адвокатом у подозреваемого (обвиняемого, подсудимого) нет права на выбор конкретного адвоката указанного им в качестве защитника, кроме случаев, когда по ходатайству подсудимого суд назначит адвоката, участвовавшего на предварительном следствии по соглашению. Для назначения защитника дознаватель, следователь или судья направляет письменное требование (заявку) руководителю адвокатского образования или сообщает об этом по телефону в виде телефонограммы. Руководитель адвокатского образования назначает для выполнения требования (заявки) защитника из числа дежурных адвокатов. Поручение руководителя обязательно для дежурного адвоката.

Адвокат Б., осуществляющий свою деятельность в адвокатском кабинете, согласно решению Совета Адвокатской палаты Ивановской области от 24 сентября 2010 года закреплен за коллегией 1, за которой в свою очередь определен Фрунзенский район г. Иваново. Ленинский район г. Иваново, в том числе по делам, находящимся в производстве СО СУ СКР по Ивановской области, закреплен за коллегией 3.

Адвокат Б. принял участие в следственных действиях в качестве защитника Ч., не имея при этом ни соглашения на защиту доверителя, ни поручения руководителя коллегии, ни письменного требования о его участии от органа предварительного следствия.  Действуя таким образом, адвокат Б. проигнорировал нормы п.п.2.3,3.2-3.4 Положения «О порядке участия адвокатов Ивановской области по назначению в уголовных и гражданских делах» и тем самым нарушил требования п.п.4 п.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

Совет Адвокатской палаты согласился с выводом Квалификационной комиссии о  том, что довод адвоката Б. об осуществлении им защиты Ч. в рамках заключенного с доверителем соглашения, является несостоятельным.

В силу ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» соглашение между адвокатом и доверителем, на основе которого осуществляется адвокатская деятельность, представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.

Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться уже в силу того, что они нормативно закреплены и, следовательно, являются общеобязательными. Кроме того, заключение соглашения в письменной форме и четкое указание в нем существенных условий, позволяют определить взаимные права и обязанности адвоката и доверителя в связи с выполнением конкретного поручения. Нарушение указанных требований федерального законодательства влечет за собой возникновение состояния неопределенности в правоотношениях адвоката и доверителя, восприятие доверителем адвоката не как независимого советника по правовым вопросам (см. п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»), а как лица, которое, пользуясь своими связями и знакомствами в правоохранительной системе, оказывает различного рода услуги неясной правовой природы. Все это, будучи тем или иным образом обнаружено, в конечном итоге подрывает доверие граждан, общества и государства к адвокатам и адвокатуре как важнейшему правозащитному институту.

Закрепив обязательные требования к форме и содержанию соглашения, закон, таким образом, возложил именно на адвоката, как на профессионального участника данных правоотношений обязанность по надлежащему оформлению соглашения, и, следовательно, единственным доказательством существования соглашения является само письменное соглашение. Какого-либо письменного соглашения с Доверителем адвокатом Б. не представлено.  Заявителем Ч. категорически отрицается факт заключения соглашения с адвокатом. Кроме того, в заключении квалификационной комиссии обращено внимание, что адвокат Б.  (и это подтверждено им самим в ходе дисциплинарного производства) обратился с заявлением к следователю о взыскании ему средств из федерального бюджета за участие в следствии по назначению следственных органов. Соответствующее заявление было удовлетворено следователем.

Надлежащее исполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему (или назначенномуим лицу) квалифицированной юридической помощи, но и оформление договорных правоотношений с доверителем, а также оформление документов, уполномочивающих адвоката на представление интересов доверителя перед третьими лицами, в строгомсоответствии с законом. Следовательно, не оформив надлежащим образом правоотношения с доверителем, адвокат Б. нарушил требования ст.25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

  Непрофессионализм адвоката при участии по делу подтверждает и отсутствие у него адвокатского производства по делу, что им самим не оспаривалось в ходе дисциплинарного производства.

   Оценив доводы заявителя Ч. о ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей адвокатом при проведении его опознания, выразившемся, по мнению заявителя, в нереагировании адвоката на несоблюдение следователем положений ст.193 УПК РФ о требованиях к подбору статистов, Совет соглашается с выводом Квалификационной комиссии о том, что заявителем не представлено достаточно доказательств ненадлежащего выполнения адвокатом своих обязанностей. Кроме того, вопрос о соответствии статистов опознаваемому не может быть решен на основании одних лишь заявлений заинтересованных сторон и подлежит рассмотрению в судебном заседании как вопрос о допустимости доказательств в совокупности с другими доказательствами, при необходимости с  проведением допросов статистов или понятых. При отсутствии такого исследования сделать вывод о нарушениях закона и, соответственно, о поведении адвоката невозможно.

    Доводы заявителя о том, что адвокат навязывал ему позицию по делу, не настоял на внесении в протокол замечаний, которые делал его подзащитный, также не нашли  подтверждения в ходе рассмотрения дисциплинарного производства. Исследование представленных в материалы дисциплинарного производства протоколов следственных действий подтверждает объяснения адвоката Б. о том, что Ч. каких-либо заявлений при производстве следственных действий не делал и протоколы следственных действий подписал без каких-либо замечаний. Протокол допроса Ч., из содержания которого следует, что он отказался от дачи показаний, подписан им собственноручно и также без каких-либо заявлений и замечаний.

   Не подтвержден какими-либо доказательствами и довод заявителя о нахождении адвоката Б. во время производства следственных действий в состоянии опьянения. Квалификационной комиссией в Заключении правильно установлено, что адвокат Б. участвовал в защите Ч. несколько дней (с 14 до 18 ноября 2011 года), и при этом каких-либо возражений его участие ни у следственных органов, ни у суда, ни у самого заявителя Ч. не вызывало. Одних объяснений заявителя для установления факта опьянения явно недостаточно.

 

   Проанализировав и оценив исследованные в ходе рассмотрения дисциплинарного производства доказательства, Совет согласился с Заключением Квалификационной комиссии и усмотрел в действиях адвоката Б. нарушения требований п.п. 1, 4 п.1 ст.7, ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п.2 ст.13 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодексом профессиональной этики адвоката (ст.18 п.1 Кодекса).

Совет Адвокатской палаты, учитывая признание адвокатом Б. фактов нарушений, установленных заключением  Квалификационной комиссии, а также то обстоятельство, что к дисциплинарной ответственности  он привлекается впервые, применил  к нему меру дисциплинарной ответственности - предупреждение.

         Обстоятельства  и результат рассмотрения Советом АПИО дисциплинарного производства в отношении адвоката К. в данном  обзоре приводить видится нецелесообразным ввиду того, что спор, инициированный в суде К., не согласной с принятым в отношении нее решением Совета о прекращении  статуса адвоката,  до настоящего времени не рассмотрен. 

           Подводя итоги анализа дисциплинарной практики АПИО за 2012 г., следует указать, что все без исключения обращения, поступившие в Адвокатскую палату, были рассмотрены, всем заявителям были даны мотивированные ответы и разъяснения, а в случаях обоснованности обращений – принимались меры реагирования, предусмотренные действующим законодательством.

         С целью усиления ответственности адвокатов за свою профессиональную деятельность, укрепления корпоративной дисциплины и  соблюдения профессиональной этики адвокатов, а также во избежание в будущем обращений, рассмотренных АПИО в отчетном периоде, видится целесообразным обратить внимание всех адвокатов и руководителей адвокатских  образований на строгое соблюдение требований ФЗ № 63- ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката, а также рекомендовать адвокатам следующее:

        - более ответственно относиться к учету своей занятости с целью недопущения случаев, когда адвокат «забывает» о предстоящих и назначенных судебных процессах и следственных действиях,

        - заблаговременно извещать судебно-следственные органы о невозможности явки (опозданиях) в судебные заседания (либо для участия в следственных действиях) и наличии  уважительности причин, вызвавших невозможность явки (с обоснованием и доказательствами уважительности  этих причин),

        - оперативно и безусловно реагировать в установленной процессуальным законодательством форме на выносимые в отношении адвоката акты (например - посредством обжалования и пр.) в тех случаях, когда считают таковые акты незаконными и необоснованными,

        - при заключении соглашения с доверителем обеспечивать высокую степень определенности предмета соглашения и всех его условий, а также более четко и детально, исключая любую возможность разночтений, определять в соглашении порядок, условия и размеры возврата гонорара в случае расторжения соглашения,

        - в случаях, не запрещенных законом, по возможности, фиксировать ход судебных заседаний (отдельных процессуальных действий) с участием адвоката с использованием средств аудиозаписи с тем, чтобы при возникновении спорных ситуаций, имелась возможность посредством прослушивания таких записей установить действительный ход событий;

 - активнее использовать возможности примирительных процедур в случаях возникновения конфликтных ситуаций.

           Руководству АПИО предлагается реагировать на ставшие известными случаи ненадлежащего извещения адвокатов судебно-следственными органами, а также дать разъяснения относительно должного поведения адвокатов в случаях совпадения времени проведения нескольких следственных действий (судебных процессов), их назначения  в нерабочее время либо проведения за рамками рабочего времени адвоката.

В целом по итогам обобщения дисциплинарной практики за 2012 г. можно заключить, что в последнее время совершенно определенно прослеживается тенденция максимально объективного рассмотрения  поступающих в адрес АПИО обращений с позиции презумпции добросовестности действий адвоката, и при этом данная позиция не идет в ущерб интересам заявителей, направлена на усиление корпоративной дисциплины, авторитета адвокатуры и формирование исключительно положительного имиджа Адвокатской палаты Ивановской области.     

 

Член Совета Адвокатской палаты                                                   И.А. Зудова

Ивановской области